— Нет!

Я уже давилась салатом, лишь бы только не шевелиться, не искать свои унты с курткой и никуда не идти. Ночью наш островок спокойствия особенно печален. Крутой обрыв с грязно-зеленым замерзшим илом. Двадцать метров до моря. До вечно стылого, грозного Белого моря. Впрочем, ночью это особенно и не видно.

Макс смотрел на меня, и на его лице были написаны все чувства, что он сейчас ко мне испытывал. Любовь. А еще ему было меня жалко. Да уж, воевать с Маринкой не самое легкое занятие. Даже он порой устает. Или ему действительно не нравилось, что я так много ем?

— Мы не пойдем из дома! — Я отодвинула плошку, приподняла свой бокал.

— Чем обычно занимаются в праздники? — поддержал меня Макс, подливая шампанское — Смотрят телевизор, — сквозь зубы пробормотала Маринка.

— Поют хором, — улыбнулась я ей в ответ, отпивая из бокала. Пузырьки вновь ударили в нос, я зажала его пальцами, покосилась на Макса. Может, ему еще и пьющие девушки не нравятся?

— Гадают! — Макс предпочел не замечать мои манипуляции с бокалом. Он плавным движением руки обвел комнату, словно здесь должны были появиться сцена, маленький черный столик с цилиндром, откуда по щелчку полезут зайцы и полетят голуби с кисейными платками, привязанными к лапкам.

— На суженого, — согласилась я.

О! А это хороший повод прекратить праздник обжорства. Мне надоело есть и пить в гордом одиночестве.

— Я тоже хочу на суженого! — Маринка с готовностью уселась за столом. — Что надо де-

— Гадают на картах, на воде, на свече — проявила я глубину своих знаний. — С чего начнем?

И я уставилась на горящую свечу.

— Карт у нас нет, — напомнил Макс.

Мог бы и не говорить. У нас ничего нет, кроме двух кроватей с наваленными на них одеялами и пачки кофе на кухне.