Дима стал передавать мне пластиковые коробки, что-то запакованное на тарелках, и все это я машинально ставила на стол.

— Хватай, мелкая! Спичками пользоваться

тебе уже разрешают?

Маринка отлипла от громадного белого медведя ростом как раз с нее, по случаю праздника наряженного в красный шарфик и красную с белым помпоном шапку. Дракон сунул ей в руки с десяток упаковок бенгальских огней, перетянутых желтой резинкой.

— Макс, а это нам. Повеселимся! — Половину объемистой сумки занимала коробка, в которой, судя по нарисованным огонькам на ярких боках, была пиротехника.

— Мне казалось, ты любишь тишину, — произнесла я, чувствуя себя лишней на этом празднике жизни.

— Иногда можно и пошалить. — Макс присел на корточках, изучая коробку. Из сумки выглядывало еще что-то взрывоопасное.

Это было выше моих сил. Я развернулась и пошла в комнату. Здесь все еще горела одинокая свеча, тосковал недоеденный оливье, отпускало последние пузырики шампанское в бутылке.

Такого просто не может быть! Никакого Дракона в моем зеркале и в помине не было!

Я схватила со стола бутылку и поднесла ко рту. Шипучая жидкость взорвалась в горле, резанула, и я стала спешно заедать салатом. Давясь, потому что спазм стиснул горло, не давая нормально глотать. Брызнули слезы.

Как же я сейчас себя ненавидела! Презирала за непонятную мне самой податливость и беспомощность. Надо идти обратно! Врезать пощечину по довольному лицу Дракона, вышвырнуть его на улицу. Не должно быть здесь никого. Он остался там, в прошлом. Навечно. Прошлое не возвращается!

— Ты чего эгоистничаешь! Иди к нам!

Голос Сторожева заставил меня закашляться,

— Зачем приехал? — хрипло спросила я. Слезы еще катились из глаз, но чувствовала в я себя уже сносно. Жаль, не ценила, как было хорошо раньше, без этого внезапного визитера.

— Пригласили, буркнул Дима, по-деловому собирая бокалы со стола. — А чего вы тут-то сидели? На кухне вроде просторней.